Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Артур Хейли. "Вечерние новости": учебник журналистики

Вечерние новости

Не заплакать, фотографируя погрузку тел убитых детей в грузовики.

Не засмеяться, когда высокопоставленное лицо случайно перепутает слова и скажет глупость, и не опубликовать ее, чтобы не спекулировать на неосознанной ошибке.

При написании статьи об оргии подростков-наркоманов не упомянуть в материале имени самой молоденькой девушки, чтобы «не портить ребенку жизнь».

Вернуть чек на 1000 долларов, который отец этой девочки пришлет в благодарность.

Под угрозой увольнения пойти против компании, финансирующей ваше издание и желающей, чтобы вы указали в материале двусмысленные факты, выгодные работодателю.

Вы бы так смогли? Разумеется, нет! Так могут только герои романа Артура Хейли «Вечерние новости». Потому что герои романа Артура Хейли – настоящие журналисты. А вы – нет. Впрочем, я тоже.

Если у вас в трудовой книжке стоит запись «журналист», вам по силам только первый пункт – не заплакать. Потому что душа черствеет очень быстро, и тут уж ничего сложного – подумаешь, дети, подумаешь, шахтеры, подумаешь, взрыв. Все остальное – немыслимо, неосуществимо. Это сенсация, это эксклюзив, это способ заработать, это халява, наконец! Это нужно использовать, потому что ради этого и идут в журналистику, не так ли? Коллега ездит на Мерседесе и живет за городом только потому, что вовремя продался партии А, когда работал в штабе партии Б, тайно пописывая статейки для партии В и планировал при этом задорого слить инсайдерскую информацию в партию Г. И я так хочу.


Collapse )

Гегель-Бебель-Бабель-Гоголь

Янукович, как известно, на днях перепутал Бабеля с Бебелем. Вернее Бебеля с Бабелем.
Ну короче, не важно. Факт в том, что после Анны Ахметовой это вторая обидная шутка, которой можно долго и нудно шпынять и самого Януковича, и особ, так скэть, приближенных к "телу".
Сегодня одна из таких особ пришла к нам жаловаться на жись: мол, наезжают все на нашего Виктора Феодоровича, и защитить-то некому, болезного. Мы проникаться жалостью не хотели, продолжали ее подкалывать этим Бебелем, она отбивалась...  а потом замолчала на пару минут и взвыла:
- Боже, это ж скоро он поедет в Полтаву! Надо кому-нибудь сказать, чтобы в Полтаве про Гоголя не было ни слова!
Шеф поржал и говорит:
- А что может с Гегелем перепутать?
А девушка, уже почти плача: 
- Да какой нахер Гегель! Он же про Гоголь-моголь вспомнит! И обязательно ляпнет.

Так я к чему тут... Я... это... в Полтаву с Федорычем хочу! Впервые в жизни напрашиваюсь на визит!! Я обязательно задам ему вопрос о Гоголе. Ну пожаааалуйста!

АПД. Рассказала эту историю в аське другу-космонавту из Днепра. А он в ответ: Вы, журналисты, циничные и безжалостные суки.
:))))

ШЕРЛОК ХОЛМС НИКОГДА НЕ ГОВОРИЛ: «ЭЛЕМЕНТАРНО, ВАТСОН»

Это всего лишь всемирно известный лексический литературный шаблон «Elementary, (My Dear) Watson». Но в текстах Конан Дойля такой фразы не было. Был отрывок из рассказа «The Crooked Man», в котором Холмс произносит-таки часть этой фразы: ««Elementary» (Элементарно). Вот как он выглядит.


Одним из предположений, откуда же взялась эта фраза, является предположение, что ее в фильме «Шерлок Холмс возвращается» (1929) произносит почти в финале фильма актер Клайв Брук, исполняющий роль Холмса. Однако же, «Нью-Йорк Таймс» в своей рецензии на фильм пишет: «А в конце фильма он произносит свою «крылатую» фразу: «Элементарно, Ватсон», и это значит, что фраза к тому времени уже стала расхожей. Если учесть, что к этому времени уже снимались фильмы про Холмса, которые до нас не дошли и были поставлены спектакли, тексты которых тоже не сохранились – их было немало, и они были популярны – скорее всего, мы не узнаем, откуда эта фраза появилась в том виде, в котором стала шаблоном.





Отсюда.

Одному тебе я верю, Шерлок Холмс...

В детстве у меня была забавная склонность - я влюблялась в книжных героев. В принципе, это, наверно, делают все дети, которые любят читать и читают много. Как бы там ни было, мне куда больше нравились граф Монте-Кристо, Атос, Алан Квотермейн, Тим О`Келли из "Огненного бога марранов" и мальчик из "Кортика", чем реальные мужчины и мальчики, окружавшие меня в те времена. Нет, конечно, самым большим героем для меня был папа, и он был не превзойденным ни в книгах, ни в фильмах, но папа есть папа.
Все упомянутые мужчины и мальчики были для меня как-то особенно дороги, поэтому когда я слышала их имена от кого-либо, мне казалось, что этот кто-либо оскверняет эти имена, ибо не постигает всей их сути и всей глубины этих, конечно же, никем не понятых и не признанных героев. Никем, кроме меня. Я зверски ревновала этих героев к женщинам, если таковые появлялись в тексте, особенно если герои этих женщин любили, а те отвечали им взаимностью. Меня это раздражало и доводило до слез.
Наверное, именно поэтому наиболее успешной и глобальной у меня была любовь к Шерлоку Холмсу. Этот персонаж более других был близок к уровню неземной любви, испытываемой мной к папе.
Моя первая "встреча" с Холмсом состоялась в 8 лет, когда мы с родителями отправились в гости к нашим друзьям, и мама радостно приготовила их дочке в подарок 8-томник Конан Дойла. Эта девочка увлекалась сэром Артуром, обожала рассказы о Холмсе, и тогда по каким-то причинам не могла достать себе полное собрание. На восьмитомник я посмотрела пристально и ревностно, но мама сказала, что мне такое читать рано, и вообще может оно мне еще и не понравится, поэтому однозначно дарим это Вероничке. Девочка Вероника, увлекавшаяся сэром Артуром, выхватила книги в одно мгновение, забилась в уголок и принялась за чтение, периодически взвизгивая от восторга. Будучи лишенной ее общества, я заскучала, но решила предпочесть скучанию один из томов, оставшихся неохваченным Вероникой.
Книга, которое "вообще-то могла бы мне не понравиться", оказалась завораживающей. Мне, черт возьми, нравился этот угрюмый тип, который находил особое удовольствие в одиночестве, молчании и размышлениях. Я была такой же - нелюдимой и погруженной в себя. Он был талантлив и в чем-то даже гениален. Я тоже была такой. Он был преданным другом, и в нем чувствовался огромный потенциал не растраченной пока что любви. И во мне было то же самое.
И, что главное, - на горизонте у Шерлока совершенно не было никаких женщин, которые могли бы составить мне конкуренцию. Я была уверена, что я - судьба Шерлока Холмса, и меня это страшно радовало. Шерлока Холмса, надо полагать, тоже, потому что с тех пор он охотно шел мне навстречу. Несмотря на безбожно подаренный 8-томник, в закромах книжного шкафа сохранилась еще одна синяя книжица - сборник, бездарно составленный из пяти циклов рассказов Конан Дойла, и совершенно не представлявший интереса, ибо уже через короткое время я фактически выучила его наизусть, и до сих пор знаю, на какой странице прилипла яблочная косточка, а какая страница содержит волшебную, складчатую издательскую помятость.
Как только синяя книжка перестала представлять для меня тайну, такой же 8-томник, который мы подарили, потом обнаружился во владении наших соседей. Им эти книги были нужны менее, чем Веронике, и они могли бы их дать мне почитать. Я безбожно этим пользовалась. Книги у меня буквально жили. Если быть честной, я, пожалуй, даже оставила в них пару-тройку следов жирных пальцев, и помяла несколько страниц в особом экстазе перечитывания рассказов. Я выписала из них все, даже самые незначительные упоминания Холмса, его описания, его слова, описания его настроений... Фактически я переписала книги заново в тетрадку с букетом сирени на обложке.
Конечно же, рано или поздно тома я вернула. Не потому, что кто-то того требовал, а просто я понимала, что не хорошо держать книги так долго.
И тогда мой любимый Холмс преподнес мне новый подарок - кино, снятое Масленниковым. К тому времени мне уже было лет 16.
Красавец Ливанов поразил меня в самое сердце. Он словно вышел из моих представлений о Шерлоке и воплотил их все даже лучше, чем это можно было бы себе представить.

Я с упоением смотрела все серии, которые демонстрировались поздно вечером по "Интеру", не забывая иногда для виду ругать Масленникова за какой-то неудачный, на мой взгляд, пассаж. Особенно же меня раздражало такое неправильное, нечестное и преувеличенное появление в фильме мадам Ирен Адлер, которая даже в своем безвкусном голубом платье явно составляла мне очень убедительную конкуренцию. О, как я ненавидела эту женщину! И хотя доктор Ватсон популярно пояснил, что женщина сия не может вызывать любви у Шерлока, и Шерлок публично с этим согласился, я все равно подозревала, что он постыдно врет. Иначе с чего бы он везде таскал ее гнусное фото? Это был крах моих мечтаний.
С тех пор прошло уже лет десять точно. Влюбленность в Шерлока заменилась реальной жизнью, чему я в целом очень рада. Не пристало человеку жить в своих мечтах и забывать о реальности, как говаривал старик Дамблдор.
Однако Шерлок меня не покинул. Он до сих пор появляется в моей жизни. Иногда как утешение - стоит мне только загрустить, к моим услугам тут же оказывается книжка в синей обложке с прилипшей к странице яблочной косточкой. Иногда как предзнаменование - именно с него началась история с Лондоном, которая, я надеюсь, никогда не закончится. Иногда же я просто снова смотрю кино о нем, и мне это до сих пор в радость.
Сейчас я как раз нахожусь на этапе его очередного просмотра. И я все чаще вспоминаю свою детскую придумку, которая заключалась в том, что все литературные герои на самом деле существуют. Они живут в своем мире, и в этот мир можно попасть, просто надо найти способ. Вот авторы произведений каким-то образом об этом мире узнали - подсмотрели, услышали, увидели во сне... Но если уж ты туда попадешь, то все там будет так, как придумывал именно ты, читая эти книги. И поэтому, наверное, мне всегда верилось, что где-то - может на другой планете, а может, просто в другом измерении, - существует таки дом 221б по Бейкер-стрит - не тот, где сейчас музей, а настоящий - с камином и лестницей из 17 ступенек. И Шерлок там - сидит и курит свою трубку в ожидании моего появления. Для меня даже уже приготовлена чашечка кофе, который непременно дождется меня, не остыв. И, конечно же, когда я появлюсь, Шерлок непременно в меня влюбится :).
Мне всегда в это верилось. И сейчас я понимаю, что я была не так уж и не права. Этот мир таки действительно есть, и попасть можно, и это даже совсем не сложно.
Мир этот находится в моем сердце. Как раз в том самом его уголке, где собраны все мои яркие, необычные и светлые детские фантазии, делавшие меня в свое время такой счастливой.