Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

Артур Хейли. "Вечерние новости": учебник журналистики

Вечерние новости

Не заплакать, фотографируя погрузку тел убитых детей в грузовики.

Не засмеяться, когда высокопоставленное лицо случайно перепутает слова и скажет глупость, и не опубликовать ее, чтобы не спекулировать на неосознанной ошибке.

При написании статьи об оргии подростков-наркоманов не упомянуть в материале имени самой молоденькой девушки, чтобы «не портить ребенку жизнь».

Вернуть чек на 1000 долларов, который отец этой девочки пришлет в благодарность.

Под угрозой увольнения пойти против компании, финансирующей ваше издание и желающей, чтобы вы указали в материале двусмысленные факты, выгодные работодателю.

Вы бы так смогли? Разумеется, нет! Так могут только герои романа Артура Хейли «Вечерние новости». Потому что герои романа Артура Хейли – настоящие журналисты. А вы – нет. Впрочем, я тоже.

Если у вас в трудовой книжке стоит запись «журналист», вам по силам только первый пункт – не заплакать. Потому что душа черствеет очень быстро, и тут уж ничего сложного – подумаешь, дети, подумаешь, шахтеры, подумаешь, взрыв. Все остальное – немыслимо, неосуществимо. Это сенсация, это эксклюзив, это способ заработать, это халява, наконец! Это нужно использовать, потому что ради этого и идут в журналистику, не так ли? Коллега ездит на Мерседесе и живет за городом только потому, что вовремя продался партии А, когда работал в штабе партии Б, тайно пописывая статейки для партии В и планировал при этом задорого слить инсайдерскую информацию в партию Г. И я так хочу.


Collapse )

Вместо тепла - зелень стекла, вместо огня - тэн...

С самого детства я ненавижу перемены. В школе я их отчаянно не любила, потому что ненавидела менять один урок на другой, один класс на следующий... Потому что я только-только устраивалась поудобнее и привыкала к своему положению, даже если это была геометрия... и тут вдруг звенел этот дурацкий звонок и приходилось уходить. И даже если впереди меня ждала химия, обожаемая химия, первое время мне все равно было не по себе, ведь я уже привыкла к происходящему.
Разумеется, теперь, когда перемены приносят нечто большее, чем новый урок, я это переживаю болезненнее. Даже если я их жду, в конце концов, их наступление я совершенно не приветствую. И хотя я знаю - мне потом понравится, ведь все идет как надо, двух-трех дней горьких слез никак не избежать.

...из сетки календаря выхвачен день.
Красное солнце сгорает дотла,
День догорает с ним,
На пылающий город падает тень.

Когда перемены на горизонте, я не боюсь. Я даже их жду и пытаюсь приманить. Но эти твари очень хитры, они не приходят тогда, когда ты их ждешь, потому что ты к ним готов. Они затаиваются и не приближаются, это не их час. Но стоит тебе отвлечься, стоит понять, что не так уж плохо то, что тебя окружает... Стоит тебе забыться, стоит подумать, что перемены находятся на горизонте и едва различимы, они вдруг звонят в дверь. Почти в конце дня. Именно тогда, когда ты без макияжа и в халате, к которому пристала кошачья шерсть. Ты не ждешь гостей, а они пришли, сами порезали тортик, налили себе чаю и ухмыляются: "Ну чо? Теперь-то тебе от нас не сбежать". Даже грабители вламываются в квартиру более деликатно.

Электрический свет продолжает наш день
И коробка от спичек пуста,
Но на кухне, синим цветком, горит газ.
Сигареты в руках, чай на столе,-
Эта схема проста.
И больше нет ничего -
все находится в нас.
Мы не можем похвастаться мудростью глаз
И умелыми жестами рук.
Нам не нужно все это, чтобы друг друга понять...

Сказать по правде, я не просто сомневаюсь и колеблюсь. Когда приходится что-то менять, мне на самом деле дико больно, и я ничего не могу с этим поделать.
Мне в такие минуты страшно хочется курить. Я никогда не курила, но когда мне больно, мне хочется найти что-то, что обожгло бы меня изнутри - обожгло бы чисто физически, потому что моральный ожог выносить почти невозможно. Я слабая, мне вдвойне тяжелей.

Сигареты в руках, чай на столе,-
Так замыкается круг .
И вдруг нам становится страшно что-то менять.

П.С. Не думайте ничего такого. Я уже две недели в гипсе, и потому у меня мрачное и меланхоличное настроение. В таком свете даже хорошие новости кажутся какой-то издевкой. Послезавтра гипс поклялись снять, и тогда, наверное, мне даже не придется курить - все само собой разрешится.

Мой муж гуляет? Ну и пусть гуляет, он тепло одет

Моя подружка Таня из Одессы начала встречаться с новым мущщиной. Трудится мущщина преподавателем в какой-то одесской академии, куда приезжают учиться иностранцы, и у него мильон студентов и, что особенно важно, мильон студенток. Преимущественно иностранных, да.
Тане 40 лет и она достаточно флегматичная особа, но студентки, которые увиваются вокруг ее мущщины, пытаются нарушить танино спокойствие. Периодически они звонят ей домой, томными голосами призывая Александра Григорьевича "к аппарату", периодически напрашиваются сдать экзамен у него дома, периодически "забывают" на его столе в академии что-то гламурное и со стразами, но Таня  ни-ко-гда не затевает скандалов. Никогда. Даже в момент откровенных провокаций.

Таня сушит маникюр, и в этот момент у нее звонит телефон. Острым и длинным красным ногтем, чтобы не повредить ни миллиметра лака, Таня жмет кнопочку "громкая связь" и зычно говорит:
- Да!
- Алло, Татьяна Алексеевна? - раздается оттуда тонкий и визгливый голосок.
- Да! - грозно отвечает Таня, подозревая, что к ее спокойствию уже подобралась какая-то жопа.
- Меня зовут Анастасия, я студентка Александра Григорьевича, и я хочу с вами поговорить... Я надеюсь, вы поймете меня правильно... Дело в том, что у нас с Александром Григорьевичем... гм... отношения, и я бы попросила вас... Попросила бы вас отпустить его и больше никогда не появляться в нашей жизни, не появляться в академии, потому что вы мешаете ему, мешаете мне, мешаете нашим отношениям, мешаете...
- Послушайте, Анастасия! - флегматично поправляет барышню Таня, тряся в воздухе руками, чтобы подсушить маникюр. - Вы ведь, кажется, наша, местная, да? По-русски хорошо понимаете?
- Да, - офигевшим голосом говорит Анастасия. - А что, это имеет значение?
- Нет, отвечает Таня. - Ровным счетом никакого. Просто... Значит вы поймете меня правильно!
ИДИТЕ ВЫ В ЖОПУ, АНАСТАСИЯ!

И кладет трубку. Пока я офигеваю и прихожу в себя, она перезванивает своему мущщине и говорит:
- Але, Сашенька? Ну я сейчас заеду к тебе, соскучилась. Может, пообедаем вместе?

Моя подружка Таня живет на улице Еврейской, и я мамой клянусь - там все такие. Там не бывает плохих людей, на этой улице Еврейской. Они упоительны, а я у них пытаюсь учиться, хотя и не получается.

Универ - пятиминутка ненависти

Начался сентябрь и началось преподавание в универе, которое я ненавижу. Мои студенты, конечно, хорошие ребята. Тем более я их почти не вижу, но все же сам процесс преподавания я ненавижу всей душой. Я хреновый учитель, и это очевидно всем - всем, кроме моего декана. Он почему-то слепо верит в меня. Он прощает мне даже, когда я не прихожу на собственные лекции, оправдываясь тем, что не было подходящего самолета и я не смогла прилететь. Вру, конечно. Просто не хотелось идти. И в следующий раз тоже не хочется. И в следующий... И я жду каникул уже сильнее, чем мои студенты.
Ну правда же, чему я могу их научить? Тому, что умею сама? Это вряд ли. Я не умею, а самое главное - не люблю передавать свои знания. Тем более, меня им никто не учил, я их сама выуживала из различных обстоятельств жизни.
Научить их писать статьи так же? Но зачем?? Зачем, если можно писать и лучше, и хуже - но тут уж, кто на что способен.
Дать им определение основных понятий? Но в этом нет смысла. Потому что когда ты пишешь статью, ты не думаешь, в каком она жанре.
Журналистика не может быть наукой. Моя диссертация смешна и высосана из пальца (ну это все и так знают). Мой научный руководитель не может меня ничему научить, потому что она не работала столько, сколько я никогда.
Может, я просто зазнаюсь? Я не знаю. Но похоже, что все-таки да.

Препод: "Недоделанный отчёт - это не беда. Главное, когда будете делать детей - доделайте их! А то потом приходят недоделанные дети и приносят недоделанные отчёты. И никак не прервать этот замкнутый круг."

Я не хочу преподавать. Мне совершенно некогда этим заниматься. И как только я благополучно защищусь и сожгу свою диссертацию на ритуальном костре, я сбегу из универа с радостью.
Ненавижу свою диссертацию!!!!
Ненавижу универ!!!!
Страшно подумать, что когда-то мне было грустно оттуда уходить...